Ромен Грожан об аварии: «Не хотел ложиться на носилки, чтобы все увидели, что я в порядке»

Пилот «Хааса» Ромен Грожан рассказал о том, как смог вылезти из болида после страшной аварии на Гран-при Бахрейна:

«Я все помню. Удар, несмотря на шокирующие цифры – 53G, не показался настолько жестким. Помню, что я расстегнул ремни, попытался выбраться из машины и понял, что застрял. Я сказал себе: «Наверно, я перевернулся – не проблема, меня найдут и достанут». Когда я понял, что оказался в огне, то постарался вылезти справа, но не смог, потом слева – снова не удалось, так что я снова сел. Я понял, что умру, и на какой-то момент мое тело расслабилось, я принял судьбу. Я спросил себя, с какой стороны начну обгорать, будет ли больно?

Потом я подумал о детях, и изо всех сил дернул левую ногу и освободил ее – вот почему я потерял ботинок. Мои перчатки, которые обычно красные, стали черными от огня. Конечно, было больно, но, когда я смог вытащить туловище из кокпита, то понял, что буду жить.

Затем, когда [медицинский делегат ФИА] Робертс помог мне перелезть через ограждение, я не знал, в огне я или нет – я не понимал, выгляжу ли я как шар огня или он уже потушен. Врач сказал: прибыла скорая, мы положим тебя на носилки». Я ответил: «Нет, я хочу идти сам. Я хочу, чтобы камера с вертолета сняла, как я иду, чтобы все увидели, что я в порядке». Конечно, я был травмирован, но мог идти. Потом боль усилилась.

В медицинском центре я увиделся с Жаном Тодтом, который спросил у меня номер жены, и мы позвонили Марион – это единственный номер, который я знаю наизусть. Она не брала трубку, и Жан пробовал снова, и снова, и, наконец, я услышал: «Марион, это Жан Тодт, я с Роменом». Он поставил телефон на громкую связь, и я помню, что сказал: «Комарик, это я». Я слышал, как Марион смеется и плачет одновременно».

Источник: Canal+
Реклама 18+